Maxim Ksuta

russian artist, contemporary art, sculpture, installation, photography

Month: January, 2025

January 26, 2025

Essay from the Perspective of Georges Bataille

Эссе с позиции Жорж Батай: «Пена как язык случая»

В этом изображении пена выходит на первый план — язык хаоса, растёкшийся по тёмной поверхности асфальта. Её присутствие вызывает вопросы: откуда она появилась? что вызвало её движение? Пена — нечто мимолётное, эфемерное, и всё же здесь она находит способ заявить о себе, оставляя следы, говорящие о взаимодействии природы и человеческого действия.

Она напоминает облака, спустившиеся на землю, чтобы разлиться по материальной основе нашего мира. Каждая линия и каждое пятно — результат случайного потока, неподвластного контролю. В этом проявляется истина случая — та же истина, что управляет нашими мыслями, желаниями и страхами. Пена проживает краткий, но интенсивный цикл, проникая в каждую трещину, в каждую щель, словно заполняя пустоты, которые мы предпочитаем не замечать.

Припаркованные автомобили выступают символами нашего стремления к контролю, порядку, фиксированной системе. Они подобны границам, которые пена стремится нарушить, проникая в их тени, соединяя материальное с эфемерным. Влажный, пористый асфальт становится поверхностью для этой силы, где пена — уже не просто вещество, а жест, действие, размывающее жёсткие границы.

Тени автомобилей и углы зданий также участвуют в этом процессе. Они поглощают пену, взаимодействуют с её формами, создавая иллюзию глубины и слоёв. Это напоминает, как часто наше восприятие реальности формируется на пересечении материального и нематериального. В этой игре света и формы присутствует нечто почти сакральное — как в каждом процессе распада или рождения.

Пена символизирует неконтролируемое, неструктурированное. Она стремится обнажить абсурдность наших усилий навязать порядок хаосу. Это изображение говорит о мимолётности и о постоянной борьбе между структурой и анархией. Пена — след действия, не оставляющего за собой смысла, но именно в этом отсутствии она напоминает нам о нашей уязвимости перед силами времени и забвения.

#Fujica6x9
#ПосмертныйВзгляд

An Essay in the Spirit of Georges Bataille: “Foam as the Language of Chance”

In this image, foam assumes a central, almost excessive presence — a language of chaos spread across the dark skin of asphalt. It provokes a question that cannot be resolved: from where does it come, and toward what end does it move? Foam is the ephemeral made visible, an eruption that leaves behind only unstable traces, signs of an encounter between natural forces and human residue.

It recalls clouds fallen to the ground, spilling themselves across the material base of the world. Each line, each stain, is the effect of a movement without intention, governed by chance alone. Here, chance reveals its sovereignty — the same sovereignty that traverses our desires, our fears, our thoughts. Foam lives briefly, but with an intensity that exceeds duration, infiltrating cracks and fissures as if seeking out the voids we refuse to acknowledge.

The parked cars appear as figures of order, of containment, of a system that aspires to permanence. Yet they are fragile boundaries. The foam violates them, seeps into their shadows, dissolves the distinction between the solid and the fleeting. The wet asphalt becomes not merely a ground, but a site of expenditure — where foam acts not as substance, but as gesture, an event that erodes all fixed limits.

Shadows and architectural edges participate in this drama. They absorb and distort the foam, producing a shifting illusion of depth, of layers without stability. In this interplay of light and dissolution, something akin to the sacred emerges — not as purity, but as excess, as the threshold where creation and decay become indistinguishable.

Foam stands for the ungovernable, the formless. It exposes the futility of our insistence on order. What we see here is not simply transience, but a continuous undoing — a struggle between structure and its inevitable collapse. Foam is the trace of an act that produces no lasting meaning; yet precisely in this absence, it confronts us with our own exposure to time, to loss, to oblivion.

#Fujica6x9
#PosthumousGaze

Leave a comment
January 24, 2025

An Essay from the Perspective of Vilém Flusser

Эссе с позиции Вилем Флюссер

Представленная мне фотография — это вызов диалогической природе изображения и вещности окружающего мира. Этот снимок — не просто результат жеста фотографа, но и свидетельство отношений между человеком и аппаратом, между создателем и инструментом.

Здесь, в этом изображении, труба, стена и растение перестают быть «реальными» вещами. Они становятся элементами концептуальной вселенной, визуальными символами, которые «указывают» на смысл, а не содержат его. Камера — не просто устройство, фиксирующее реальность, но интерфейс, способный преобразовывать объекты в концепты.

Образ трубы, слегка наклонённой и отмеченной графическим знаком, становится метафорой функциональности, превращённой в культурный текст. Сам акт нанесения рисунка на трубу — пример той «игры», которую человек ведёт с объектами индустриального мира. Граффити превращает трубу в носителя значения, в медиум коммуникации. В то же время растение, растущее на фоне кирпичной стены, бросает вызов самой индустриальности, создавая контраст между органическим и искусственным, живым и статичным.

Кирпичная стена, ровная и упорядоченная, символизирует созданную человеком структуру, однако её трещины обнаруживают хаотическую силу природы, которую невозможно полностью подчинить. Это напряжение между подлинным, природным и индустриальным вводит нас в новый мир, где привычное стремление к контролю разрушается собственной логикой.

Однако решающим здесь является сам акт фотографирования. Фотограф выступает как «программист», работающий с «памятью» аппарата. Выбор угла, кадрирования и соотношений между объектами — это процесс, извлекающий изображение из потока случайности и наделяющий его смыслом. Аппарат, несмотря на свою холодную функциональность, становится инструментом культурного выражения, а фотограф, взаимодействуя с ним, не просто фиксирует, но создаёт.

Эта работа раскрывает сущность фотографии как коммуникации. Она говорит не только об объектах внутри кадра, но и о взгляде, который их воспринял, о человеке за камерой и о нас — зрителях этого изображения. Мы становимся частью этого визуального диалога, превращаясь из пассивных наблюдателей в интерпретаторов.

Эта фотография — не просто объект; это текст, который мы читаем. И в этом заключается её подлинная ценность.

#Fujica6x9
#ПосмертныйВзгляд

An Essay in the Spirit of Vilém Flusser

The photograph presented here challenges both the dialogical nature of images and the apparent objecthood of the world. It is not merely the result of a photographer’s gesture, but a manifestation of the relationship between human and apparatus, between operator and program.

Within this image, the pipe, the wall, and the plant cease to function as “things.” They are transposed into elements of a conceptual universe — visual symbols that do not contain meaning but rather point toward it. The camera is no longer a recording device; it operates as an interface that translates objects into concepts.

The pipe, slightly inclined and marked by a graphic intervention, becomes a metaphor for functionality re-coded as cultural text. The act of inscribing it is an instance of “play” — the human engagement with the technical objects of the industrial world. The graffiti transforms the pipe into a carrier of meaning, into a medium of communication. In contrast, the plant growing against the brick wall introduces a counter-gesture: the organic confronting the artificial, the living interrupting the static.

The brick wall, regular and structured, stands as a symbol of human design, yet its cracks reveal the intrusion of entropy — the force of nature that resists total control. This tension between the natural and the industrial exposes a field in which the very logic of control begins to unravel.

What is decisive, however, is the act of photographing itself. The photographer functions as a “programmer,” operating within the memory of the apparatus. Framing, angle, and the relational arrangement of objects are not neutral choices but acts that extract an image from the flux of contingency and inscribe it with meaning. The apparatus, despite its technical rigidity, becomes a vehicle of cultural expression, and the photographer, in dialogue with it, produces rather than merely records.

This work reveals photography as a form of communication. It speaks not only of the objects it depicts, but of the gaze that constituted them, of the operator behind the camera, and of us — the viewers who complete the circuit. We are no longer passive spectators; we become interpreters within a visual dialogue.

The photograph is not an object. It is a text to be read — and it is in this that its significance resides.

#Fujica6x9
#PosthumousGaze

Leave a comment
January 23, 2025

An essay written as if by Roland Barthes

«Смерть автора, рождение знака»
Эссе, написанное как если бы его автором был Ролан Барт

Эта фотография — не просто изображение, но текст, который я читаю в своём воображении. Она разворачивается передо мной как поле знаков, бесконечно наслоённых друг на друга, каждый из которых призывает меня к интерпретации, деконструкции и погружению в её двусмысленность. Образ становится пространством смыслов, где автор исчезает, оставляя нас наедине с объектом — знаком, требующим прочтения.

В центре композиции мы видим табличку с надписью: «Не загромождать проход к котельной». На первый взгляд — это простое утилитарное предписание, предупреждение, реликт индустриальной эпохи. Но её расположение, степень изношенности и взаимодействие с природой создают особое семиотическое напряжение. Этот объект более не функционирует в своём буквальном смысле. Он становится символом прошлого, которое, проходя через забвение, превращается в поэзию.

Ржавчина на табличке говорит о времени — о его разрушительной и, парадоксальным образом, созидательной силе. Это уже не просто утрата, но новый уровень присутствия. Металл, разъедаемый распадом, рассказывает историю, которую я, как зритель, могу лишь вообразить. Эстетика запустения становится приглашением к размышлению: что это был за проход, к кому или к чему он вёл?

Потрескавшаяся стена — это фактура, палимпсест, скрывающий под собой бесчисленные прошлые слои. Она не молчит; напротив, она шепчет о времени, о смене эпох, о человеческом труде и его следах. Листья дикого винограда, ползущие вдоль стены, бросают вызов самому времени. Природа утверждает своё господство, смягчая руины своей органической настойчивостью.

И всё же, несмотря на это богатство смыслов, фотография сопротивляется окончательной интерпретации. Она остаётся открытой, подобно знаку, который постоянно ускользает от финального прочтения. В этом и заключается её сила. Фотограф отступает в тень, позволяя объектам говорить. Я вижу лишь то, что уже существует: табличку, стену, листья. Но в пространстве фотографии эти элементы трансформируются, становясь независимыми от своего первоначального назначения.

Фотография становится пространством, где сходятся культура и природа, время и его распад, память и её утрата. Она пробуждает во мне, зрителе, желание вновь и вновь возвращаться к её знакам, читая их каждый раз иначе. «Смерть автора» здесь оборачивается рождением нового смысла.

#Fujica6x9
#ПосмертныйВзгляд

“The Death of the Author, the Birth of the Sign”
An essay in the manner of Roland Barthes

This photograph is not simply an image, but a text I read within the space of my imagination. It unfolds as a field of signs, infinitely stratified, each layer inviting interpretation, deconstruction, and a surrender to ambiguity. The image becomes a site of meaning in which the author dissolves, leaving us alone before the object — a sign that insists upon being read.

At the center of the composition appears a sign bearing the inscription: “Do not block the passage to the boiler room.” At first glance, it is merely a utilitarian directive, a warning — a residue of the industrial age. Yet its placement, its erosion, and its entanglement with nature produce a distinct semiotic tension. The object no longer functions in its literal capacity; it has drifted into the realm of the symbolic, where the past, passing through oblivion, becomes poetic.

The rust upon the sign speaks of time — of its destructive force and, paradoxically, its generative power. What we witness is not mere loss, but a transformed presence. The metal, consumed by corrosion, narrates a story that I, as viewer, can only reconstruct in imagination. The aesthetics of desolation become an invitation: what was this passage, and toward whom — or what — did it lead?

The fractured wall presents itself as texture, as palimpsest, concealing innumerable prior inscriptions. It does not remain silent; rather, it murmurs of time, of successive epochs, of human labor and its residual traces. The wild grapevine creeping along its surface stages a quiet defiance against time itself. Nature reasserts its dominion, softening the ruin through its persistent organic gesture.

And yet, despite this proliferation of meaning, the photograph resists closure. It remains open, like a sign that perpetually evades its final reading. Herein lies its force. The photographer withdraws into shadow, allowing the objects to speak. I perceive only what is already there — the sign, the wall, the leaves — yet within the photographic frame these elements are transfigured, emancipated from their original function.

Thus the photograph becomes a space in which culture and nature, time and decay, memory and loss converge. It awakens in me, the viewer, a desire to return, again and again, to read its signs otherwise. Here, the “death of the author” is inseparable from the birth of meaning.

#Fujica6x9
#PosthumousGaze

Leave a comment
January 22, 2025

An essay written as if by Susan Sontag

«Контраст и гармония: метафизика визуального языка» Эссе, написанное как бы Сьюзен Зонтаг

Глядя на эту фотографию, я невольно втягиваюсь в диалог между искусством и реальностью. Это не просто изображение стены, цветов и опавших листьев. Это выражение метафизики визуального языка, посредством которого фотография говорит с нами, даже если мы не готовы слушать.

Каждый элемент этой композиции — утверждение, жест. Красное поле, пронзительное и яркое, заявляет о своей силе, своём доминировании. Но его интенсивность и настойчивость уравновешиваются зеленоватым спокойствием нижнего сегмента, словно фрагмент природы проник в стерильное пространство городской геометрии. Горизонтальная линия — тёмный барьер между двумя цветами — становится не просто границей, но точкой соприкосновения, пространством, где человеческое и природное встречаются, образуя новый, странный альянс.

Фотография — это всегда выбор: фокусировка на деталях, устранение контекста, замена обширного малым, сложного простым. Это инструменты, с помощью которых фотограф создаёт своё высказывание. В данном случае выбор минималистичен: только цвет, только структура, только природа, нарушающая ритм человеческой строгости. Листья со своим органическим хаосом и прорастающие растения противостоят системе, напоминая зрителю, что природа — не просто фон. Она активно вмешивается; она сопротивляется.

Я не могу не вспомнить, как однажды писала: «Фотография — это не просто воспроизведение реальности. Это интерпретация, и, следовательно, это моральное высказывание». Здесь моральное высказывание говорит о границах — власти и подчинения, геометрии и органического, человечества и природы. Тем не менее фотограф умело избегает сентиментальности. Здесь нет призыва вернуться к природе или отвергнуть прогресс. Напротив, эта работа — о сосуществовании, о противостоянии, которое не разрушает, а создаёт нечто новое.

Эта фотография говорит с нами так же, как могли бы говорить холсты Марка Ротко или Дональда Джадда. Их абстрактные цветовые поля — это медитации о состоянии бытия. Здесь мы видим ту же медитацию, но перенесённую в городской ландшафт. Однако, в отличие от их работ, здесь возникает нарратив. Листья, молодые побеги растений вплетаются в историю, создавая текстуру времени.

Фотография всегда была и остаётся формой искусства, балансирующей между реальностью и символизмом. Она приглашает нас в мир, который одновременно реален и полностью искусственен. В этом её магия. Мы видим стену, землю и листья, но на самом деле это нечто большее. Это символы. Красное — энергия, амбиция. Зелёное — спокойствие, природа. Их столкновение — это сама жизнь.

И вот, в этой простой сцене фотограф заставляет нас задуматься. Возможно, то, что мы воспринимаем как порядок, — всего лишь тонкая вуаль, под которой природа медленно и неумолимо возвращает себе своё место. Возможно, эта работа не о контрастах, а о гармонии — гармонии, которую мы должны научиться видеть в этих кажущихся противоположностях.

Фотография никогда не даёт ответов. Она задаёт вопросы. Она оставляет нас наедине с самими собой, побуждая искать смысл там, где его, кажется, не существует. И в этом её величайшая сила.

Fujica 6×9 #ПосмертныйВзгляд

“Contrast and Harmony: The Metaphysics of Visual Language” An essay written as if by Susan Sontag

Looking at this photograph, I am involuntarily drawn into a dialogue between art and reality. This is not merely an image of a wall, colors, and fallen leaves. It is an expression of the metaphysics of visual language, through which photography speaks to us, even if we are not prepared to listen.

Every element of this composition is a statement, a gesture. The red field, piercing and vibrant, asserts its strength, its dominance. Yet its intensity and insistence are balanced by the greenish calm of the lower segment, as if a fragment of nature has infiltrated the sterile space of urban geometry. The horizontal line—a dark barrier between the two colors—becomes not just a boundary but a point of contact, a space where the human and the natural meet to form a new, strange alliance.

Photography is always a choice: focusing on details, stripping away context, replacing the vast with the small, the complex with the simple. These are the tools through which the photographer crafts their statement. In this case, the choice is minimalist: just color, just structure, just nature breaking the rhythm of human strictness. The leaves, with their organic chaos, and the sprouting plants stand against the system, reminding the viewer that nature is not merely a backdrop. It actively intervenes; it resists.

I cannot help but recall writing once: “Photography is not just the reproduction of reality. It is interpretation, and, therefore, it is a moral statement.” Here, the moral statement speaks to boundaries—of power and submission, geometry and the organic, humanity and nature. Yet the photographer skillfully avoids sentimentality. There is no call to return to nature or reject progress. On the contrary, this work is about coexistence, about confrontation that does not destroy but creates something new.

This photograph speaks to us in the way that the canvases of Mark Rothko or Donald Judd might. Their abstract fields of color are meditations on the state of being. Here, we see the same meditation, but transposed into an urban landscape. Yet, unlike their works, a narrative emerges. The leaves, the young shoots of plants, weave themselves into the story, creating the texture of time.

Photography has always been and remains an art form that balances between reality and symbolism. It invites us into a world that is simultaneously real and wholly artificial. This is its magic. We see a wall, earth, and leaves, but in truth, it is something more. These are symbols. Red is energy, ambition. Green is calm, nature. Their collision is life itself.

And so, in this simple scene, the photographer compels us to reflect. Perhaps what we perceive as order is merely a thin veil under which nature slowly and inexorably reclaims its place. Perhaps this work is not about contrasts but about harmony—harmony that we must learn to see in these seeming oppositions.

Photography never provides answers. It asks questions. It leaves us alone with ourselves, urging us to seek meaning where none seems to exist. And this is its greatest power.

Fujica 6×9 #PosthumousGaze

Leave a comment
January 22, 2025

An essay composed as if by Walter Benjamin

«Фрагменты памяти и руины времени» Эссе, написанное как бы Вальтером Беньямином

Эта фотография, в своей обманчивой простоте, говорит о чем-то большем, чем просто изображение стены, деревьев и снега. Это свидетельство времени — времени, которое одновременно разрушается и восстанавливает само себя. Здесь мы видим отпечаток бытия, застывший в мгновении, но неспособный скрыть следы собственной истории.

Стена — это текст, который мы читаем. Её цвета, потрескавшаяся поверхность и белые пятна — всё это фрагменты того, что когда-то было целым. Теперь она существует как руина, как свидетельство утраты, которая, тем не менее, остаётся наполненной смыслом. Это утраченная аура места, которую фотография пытается уловить, превращая её во что-то новое, в артефакт.

Деревья — голые, хрупкие, но упорно тянущиеся вверх — становятся символами сопротивления. Они противостоят безжизненному холоду снега и искусственности стены. Это природа, отказывающаяся отступать, несмотря на все ограничения. Эти ветви с несколькими оставшимися оранжевыми листьями служат напоминанием о том, что даже среди упадка и разъединения жизнь продолжается.

Снег внизу — временная вуаль. Он скрывает землю, но не полностью. Это напоминание о циклической природе времени — о том, что всё меняется, но всегда возвращается. Снег превратится в воду, вода просочится в землю, и всё начнётся заново.

Но что делает фотография с этим изображением? Она останавливает движение, превращая фрагменты в текстуры, в символы. Скрытое в этом акте остановки времени — уникальное напряжение. Как зрители, мы ощущаем, что то, с чем мы сталкиваемся, — это больше, чем просто документальное свидетельство. Это образ, несущий в себе диалектику: между прошлым и настоящим, между природой и искусственностью, между течением времени и настойчивостью памяти.

Фотография — это форма «опосредованного опыта», как я уже говорил ранее. Она отделяет нас от непосредственного восприятия места, заменяя его «копией». Но именно в этом отделении заключается потенциал для рефлексии. Перед нами не просто стена, не просто деревья или снег. Перед нами их смысл. Мы видим это как свидетельство исторического процесса, который прерван, но не завершён.

Наконец, эта работа ставит вопрос: что есть аура в эпоху, когда всё может быть воспроизведено? Возможно, её аура заключается в уникальности именно этого мгновения, этого конкретного сочетания форм и текстур. Мы смотрим на неё не как на часть большого контекста, а как на завершённое целое. И таким образом фотография — несмотря на свою репродуктивную природу — становится искусством.

Эта фотография — это архив, но не в традиционном смысле. Это не хранилище фактов. Это хранилище эмоций, истории и борьбы. Она напоминает нам о времени, которое мы потеряли, но которое продолжает существовать в остатках и фрагментах. Возможно, её величайшая сила заключается в том, что она заставляет нас задуматься о нашем собственном положении во времени — о том, как мы относимся к этому миру фрагментов и руин.

Fujica 6×9 #ПосмертныйВзгляд

“Fragments of Memory and the Ruins of Time” An essay composed as if by Walter Benjamin

This photograph, in its deceptive simplicity, speaks of something greater than just an image of a wall, trees, and snow. It is a testimony to time—time that simultaneously disintegrates and restores itself. Here, we see an imprint of being, frozen in a moment yet unable to conceal the traces of its own history.

The wall is a text that we read. Its colors, cracked surface, and white patches—all are fragments of what once was whole. Now, it exists as a ruin, as evidence of loss that nevertheless remains imbued with meaning. It is the lost aura of a place that the photograph seeks to capture, transforming it into something new, into an artifact.

The trees—bare, fragile, yet persistently reaching upward—become symbols of resistance. They stand in opposition to the lifeless cold of the snow and the artificiality of the wall. They are nature, refusing to retreat despite all constraints. These branches, with their few remaining orange leaves, serve as a reminder that even amid decay and disconnection, life endures.

The snow below is a temporary veil. It conceals the ground, but not entirely. It is a reminder of the cyclical nature of time—that everything changes but always returns. The snow will turn to water, the water will seep into the earth, and everything will begin anew.

But what does the photograph do with this image? It halts motion, transforming fragments into textures, into symbols. Hidden within this act of freezing time is a unique tension. As viewers, we sense that what we face is more than mere documentary evidence. It is an image that carries within it a dialectic: between past and present, between nature and artificiality, between the passage of time and the persistence of memory.

Photography is a form of “mediated experience,” as I have discussed before. It detaches us from the direct perception of a place, replacing it with a “copy.” Yet in this detachment lies the potential for reflection. Before us is not merely a wall, nor simply trees or snow. What lies before us is their meaning. We see this as testimony to a historical process that is interrupted but not complete.

Finally, this work poses a question: What is aura in an age when everything can be reproduced? Perhaps its aura lies in the uniqueness of this very moment, this particular combination of forms and textures. We view it not as a part of a larger context but as a completed whole. And in this way, photography—despite its reproductive nature—becomes art.

This photograph is an archive, but not in the traditional sense. It is not a repository of facts. It is a repository of emotions, history, and struggle. It reminds us of time we have lost, yet which continues to exist in remnants and fragments. Perhaps its greatest power lies in compelling us to reflect on our own position in time—on how we relate to this world of fragments and ruins.

Fujica 6×9 #PosthumousGaze

Leave a comment