Topsy-Turvy 16.05.2014 – 01.06.2014, Triumph gallery
Topsy-Turvy
16.05.2014 – 01.06.2014, Triumph gallery
Максим Ксута, пожалуй, единственный российский художник, который от проекта к проекту последовательно исследует технические и технологические возможности фотографии: в центре его интереса находится не столько само фотографическое изображение (кажется, Ксута не о самом образе и его внушающей силе), сколько манипуляции с полученным изображением, разложение фотографического процесса на отдельные стадии и чрезвычайно разнообразные механические деконструкции изображения, чтобы затем из артефактов, возникающих в результате этой деконструкции, заново собрать целое, переупорядочить распавшиеся части и установить новые связи. Ксута играет с реальностью, используя её как своего рода конструктор, словно её можно подвергнуть базовой реконструкции по воле играющего; при этом им движет ещё одно важное обстоятельство, которое в той или иной форме проявлялось уже в самых ранних его работах. Ксута принципиально не согласен с видимой реальностью: не согласен в том смысле, что неизбежно стремится обнаружить в ней симметрию и порядок, визуальную логику, которая даже в своих несовершенствах позволяет нам увидеть красоту. Он постоянно ищет структуру, часто изобретает её, «навязывает» её пейзажам, людям, объектам; внедряет каркас в массу случайных зрительных впечатлений.
Аналогичным образом, в своём проекте для Triumph Gallery Ксута «очищает» реальность, демонстрируя в пространстве базовый фотографический принцип позитив/негатив. При этом он различает одно состояние от другого едва заметной, почти прозрачной границей. Для Ксуты образ границы, раздела, чрезвычайно важен — это особое пространство, вокруг и внутри которого сосредоточено всё существующее, и реальность (как будто столкнувшись с опасностью) приобретает предельно концентрированную форму; граница — это проявление сущности, её пересечение всегда является символическим актом изменения состояния, и Ксута умело работает с этим в пространстве галереи.
Проект «Topsy-Turvy» (ироничное название нисколько не умаляет серьёзности замысла) возвращает зрителя к ещё одному важному для истории фотографии вопросу: где начинается и где заканчивается её объективность и «правдивость», насколько различаются видимая и фотографическая реальности? Часто повторяющиеся сомнения в способности фотографии отражать происходящее или существующее (наиболее отчётливо это проявляется в работах художников дюссельдорфской школы) находят новое выражение в проекте Максима Ксуты. Он не стремится проникнуть в сущность реальности и не пытается уловить мимолётность движения или равновесие цвета; вместо этого он сосредотачивается на сущности самой фотографии, на фотографическом процессе, разлагая изображение на позитив и негатив, беспощадно обнажая его структуру. Ксуту не привлекает визионерское — его интересует лабораторный подход, использование серьёзного научного аппарата и соответствующих инструментов. И именно в этом проявляется подлинная этика художника — честность жеста, целостность программы, которая позволяет не только создавать новые фотографические серии, но и мыслить пространством, физическими объёмами, в которых происходят удивительные переходы и трансформации.
Екатерина Иноземцева
Мой проект полностью посвящён осмыслению удивительной технологии, открытой около 150 лет назад и ставшей в последнее время повседневной благодаря своему массовому распространению как удобного инструмента передачи информации. Я попытался выявить и обозначить выразительные семантические и пространственные акценты, формирующие как сам процесс, так и дискурс вокруг современной фотографии.
Серия работ следует принципу, согласно которому опыт современного искусства основан на противоречии, нонконформизме и тезисе, утверждающем, что каждый следующий шаг отвергает предыдущий. В связи с этим я продолжаю эксперимент по изменению «состояния равновесия фотографии», выводя её из сферы документального отражения событий в пространство атмосферного и сугубо чувственного.
Представляя проект как site-specific-инсталляцию, я стремлюсь вовлечь зрителя в пространство произведения, активизируя его чувствительность. «Граница раздела» — это основной концептуальный вектор, вокруг которого выстраивается композиция проекта. Конструктивными элементами выступают прямой негатив и крупномасштабные фотографические накопления. Почему именно «граница»?
Понятие «границы» открывает широкий спектр направлений и смысловых векторов. Граница и маргинальность — области, недостаточно глубоко исследованные в рамках фотографического процесса. Фотография столь объективна, что эта «сверхреальность» жёстко связывает нас со стереотипами интерпретации, сковывая воображение. Тем не менее именно граница между «негативом» и «позитивом» принципиально связывает понятия «до» и «после».
Ключевую роль в инсталляции играет разворачивающийся сюжет путешествия между реальностями, каждая из которых объективна, поскольку прошла через объектив и была зафиксирована, однако они качественно различаются по содержанию, будучи элементами мира и антимира — и кому или чему принадлежит та или иная сторона, предстоит решить зрителю.
Максим Ксута
Maxim Ksuta is perhaps the only Russian artist who, from project to project, consistently explores the technical and technological capacities of photography. His interest lies not so much in the photographic image itself (Ksuta is not concerned with the image and its suggestive qualities), but in the manipulation of the resulting image, in breaking the photographic process down into discrete stages, and in a wide range of mechanical deconstructions of the image. From the artifacts produced by this deconstruction, he reconstructs a new whole, reorders fragmented elements, and establishes new connections.
Ksuta plays with reality as if it were a construction set, something that can be fundamentally reassembled at will. At the same time, he is driven by another important impulse that can already be traced in his earliest works. Ksuta is fundamentally at odds with visible reality — in the sense that he persistently seeks symmetry and order within it, a visual logic that, even in its imperfections, reveals beauty. He is constantly searching for structure; often he invents it, “imposes” it upon landscapes, people, and objects, embedding a skeletal framework into the mass of случайных visual impressions.
In his project for Triumph Gallery, Ksuta similarly “purifies” reality, demonstrating in space the fundamental photographic principle of positive and negative. He distinguishes one state from another by means of an almost imperceptible, nearly transparent boundary. For Ksuta, the notion of a boundary or division is crucial: it is a special space within and around which everything exists, and where reality, as if under threat, acquires an intense, concentrated form. The boundary manifests essence; crossing it becomes a symbolic act of transformation, something Ksuta skillfully stages within the gallery space.
The project Topsy-Turvy (an ironic title that does not diminish the seriousness of the undertaking) returns the viewer to a key question in the history of photography: where do its objectivity and “truthfulness” begin and end? How far apart are visible reality and photographic reality? Persistent doubts about photography’s ability to represent what exists — most clearly articulated in the work of the Düsseldorf School — find a renewed expression in Ksuta’s project.
Rather than seeking the essence of reality or attempting to capture fleeting movement or chromatic balance, Ksuta focuses on the essence of photography itself — on the photographic process. He breaks the image down into positive and negative, relentlessly exposing its structure. He is not drawn to the visionary; instead, he is committed to a laboratory-based approach, employing precise technical apparatus and tools. It is precisely here that the artist’s ethic becomes evident: the honesty of the gesture and the coherence of the program, enabling not only the creation of new photographic series but also a mode of thinking through space — through physical volumes where remarkable transitions and transformations occur.
Ekaterina Inozemtseva
My project is entirely devoted to reflecting on a remarkable technology discovered approximately 150 years ago, which has recently become ubiquitous due to its widespread use as a convenient means of conveying information. I set out to identify and articulate the key semantic and spatial emphases that shape both the photographic process itself and the discourse surrounding contemporary photography.
The series follows the principle that the experience of modern art is grounded in contradiction, nonconformity, and the idea that each successive step negates the previous one. In this context, I continue my experiment in shifting the “state of equilibrium” of photography, moving it from the realm of documentary representation into the domain of the atmospheric and the purely sensory.
By presenting the project as a site-specific installation, I aim to involve the viewer within the spatial situation, thereby heightening perceptual sensitivity. The “boundary of division” serves as the central conceptual axis around which the composition is constructed. The primary structural elements are the direct negative and large-scale photographic accumulations. Why the “boundary”?
The concept of the boundary opens up a wide range of interpretive directions and conceptual vectors. Boundary and marginality remain insufficiently explored within photographic practice. Photography’s apparent objectivity creates a kind of “hyper-reality” that binds us to interpretive stereotypes, constraining the imagination. Yet it is precisely the boundary between negative and positive that fundamentally links the notions of “before” and “after.”
A key role in the installation is played by the unfolding narrative of a journey between realities. Each is objective, having passed through the lens and been recorded, yet they differ qualitatively in content, existing as elements of a world and an anti-world. Which side belongs to whom or to what is left for the viewer to determine.
Maxim Ksuta
Via … … … …
Maxim Ksuta 