Maxim Ksuta

Skygraphics

Не найти дорогу в городе — дело обычное. Другое дело — заблудиться в нём, как в лесу. Для этого нужна практика.

Вальтер Беньямин, «Детство в Берлине на рубеже веков»

Заблудиться в своём собственном городе почти невозможно: для этого нужно обладать беньяминовским навыком фланера – умением сбиваться с привычных маршрутов. Бесцельно бродить по городу – задача, едва ли выполнимая для современного горожанина. Одинокая прогулка – скорее атрибут литературы, верный спутник романтиков и меланхоликов, но никак не людей, постоянно спешащих по крайне важным делам.

В тот самый момент, когда в сознании Беньямина начинает складываться воображаемая карта города с фантастической топографией, Максим Ксута поднимает взгляд вверх, и его маршруты ложатся в совершенно иной плоскости: небо города расчерчено электрическими проводами, превращаясь в графическую поверхность. Суета реальности словно отступает, пространство очищается почти до стерильности – перед нами «листы», напоминающие то работы американских минималистов (от Агнес Мартин до Фреда Зандбека), то статичные композиции русских конструктивистов.

Сравнение с минимализмом здесь далеко не случайно: работы Ксуты существуют сериями. Одна и та же тема может бесконечно и естественно варьироваться – художник сознательно экономит средства, одновременно усиливая эффект узнавания в абстрактных линиях и спиралях чего-то большего, чем просто конкретные электрические кабели. Серийность работ несёт в себе иную энергию и иной тип движения: смена фокуса динамична, зрителя ведёт не логика реальности, а пространственное построение каждой композиции.

В определённом смысле Ксута не выстраивает фотографический кадр, работая с пропорциями, масштабами и плотностью реальных объектов, а решает чисто художественные задачи, словно ему позволено свободно покрывать городское небо линиями нужной толщины, выстраивать или нарушать симметрию. Немногие позволяли себе такую вольность по отношению к видимой реальности. Среди них – Александр Родченко и Ласло Мохой-Надь, которые превратили фотографию в полноценное художественное средство, дающее автору не меньше возможностей для воображения, чем традиционная живопись и рисунок.

Ксута мастерски удерживает баланс между конкретным и полностью абстрактным. В его сериях даже ощущается почти неуловимый ритм: в ряд идеальных геометрических построений внезапно вставляются изображения явно узнаваемого пейзажа, птиц, запутавшихся в проводах, столбов и других примет московского ландшафта. Он не лишает город его символической и визуальной сущности, которая может выражать, указывать, определять. В его подходе нет ничего исключительного, нет стремления к громкому жесту. Напротив: серия развивается размеренно и тактично по отношению к зрителю — и, что важно, вовсе не в пространстве (оно везде одинаково: серое небо, провода), а во времени.

Все фотографии помечены датой съёмки, и даже не возникает желания искать в этом какую-то логику: она вряд ли здесь уместна, если вообще существует. Просто однажды, сбившись с привычного, начинаешь видеть прежде неизвестные системы, структуры и формы жизни (как в видео «16072010», представленном на выставке), которое доступно только внимательному глазу фланера. А мотыльки, с невероятной скоростью кружащие вокруг фонаря в видео Ксуты, превращаются в галактики, скопления странных светящихся объектов. Мы теряем привычное ощущение гравитации, масштаба и самой реальности, легко поддаваясь силе изображения, способного открыть иное, фантасмагорическое пространство.

Екатерина Иноземцева

Walter Benjamin “Childhood in Berlin at the Turn of the Century”

To fail to find a way in a city is an ordinary thing. Another matter is to lose
your way there, like you do in a forest. This requires practice.

Skygraphics

Losing your way in your own city is next to impossible: you need to possess Benjamin’s skills of a flaneur to stray from your habitual routes.  anging around without any certain purpose is a task hardly feasible for the modern city dweller. A lonely walk is, rather, an attribute of literature, a true companion of romantics and melancholics, not of people always in a hurry on some extremely important business. At the very moment when an imaginary city map with a fantastic topography starts to form in Benjamin’s mind, Maxim Ksuta shifts his gaze upwards, and his routes lie in a different plane where the sky of the city is lined with electric wires turning it into a graphic surface. Fussy reality seems to draw back, the space is cleaned to a near sterility — before us there are “sheets” which resemble either works by the American minimalists — from Agnes Martin to Fred Sandbeck, or the static compositions of the Russian constructivists.

The comparison with minimalism in this case is far from being casual: Ksuta’s works come in a series. The same theme can be endlessly and  aturally varied — the artist consciously uses his means sparingly, intensifying at the same time the effect of recognizing more than just specific electric cables in abstract lines and spirals. The serial nature of the works contain a different energy and another type of movement, the change of focus is dynamic, the viewer is led not by the logic of reality, but by the dimensional arrangement of each composition. In a certain sense, Ksuta does not build a photographic frame working with proportions, dimensions and density of real objects, but solves purely artistic tasks, as if he is free
to cover the sky of the city with lines of the required thickness, to build or to break the symmetry. There were few who allowed themselves the liberty to reshape visible reality: among them are Alexander Rodchenko and Laszlo Moholy-Nagy, who turned photography into a valuable artistic means which provided the artist with no fewer opportunities for imagination than traditional painting and drawing.

Ksuta skilfully maintains the balance between the specific and the entirely abstract. In his series you can even feel the almost imperceptible rhythm when in a row of ideal geometrical constructions are inserted images of a clearly identifiable landscape, of birds caught in the wires, of posts and other marks of the Moscow landscape. he doesn’t remove from the city its symbolic and visual essence which might express, indicate, determine. There is nothing exceptional in his attitude, no desire to make a grand gesture. On the contrary: his series develops steadily
and tactfully in relation to the viewer and, notably, not at all in the space, which is everywhere the same: the grey sky, the wires, but within time. All the photographs are marked with the date when they were taken, and one doesn’t even feel like seeking logic here: it’s hardly relevant, if there is any at all. It’s just that once you stray from what is familiar and come to see the previously unknown systems, structures and forms of life (as in the video ‘16072010’, which features in the exhibition), which are visible only to the perceptive eye of a flaneur. And the moths flying unbelievably fast around the lantern in Ksuta’s video turn into galaxies, clusters of strange, glowing objects. We lose our usual perception of gravity, scale and reality itself, falling readily for the power of the image which is capable of revealing a different, phantasmagoric space.

Ekaterina Inozemtseva